Самира Джафарова - Этан [СИ]

— Просто никому не говори. — Сказал Жан, переходя к делу.

Никому не говорить? Типа я сплетница! Да я никому, вообще никому не сказала про то, что увидела! Даже своим подругам!

Кайл снял с меня повязку и все замерли, ожидая моего ответа.

— Просто забудь, что ты увидела. — Сказал Этан.

— И часто вы так обманываете всех? — Спросила я раздраженно.

— Этан пел вместо меня всего два раза, включая то воскресение, когда ты застукала его. — Признался Кайл.

Я гневно стала всматриваться в лицо Кайла. Похоже, они не врали.

— Хорошо, я никому не расскажу. — Сказала я, все равно бы никому не рассказала.

— Спасибо. — Сказал Кайл.

— Развяжите меня. — Сказала я устало.

— А ты не будешь драться? — Спросил Жан.

— Вот развяжите и узнаете! — Сказала я ворчливо.

Все в комнате с большим сомнением уставились на меня. На секунду мне показалось, что они оставят меня здесь связанной, на что они очень даже были способны. Но мои мысли можно сказать почти совпали с их планами.

— Давай, прям так и отвезем ее домой. Связанной оставим у дверей, а дальше пусть ее развязывают родители. — Предложил Этан.

От шока, думаю не только я, потеряла дар речи, Натан стал улыбаться, а я взволнованно воскликнула.

— Не надо меня так везти!

Отцу будет очень интересно узнать, почему меня связали.

— Не будешь драться и кусаться? — Спросил Этан.

— Нет. — Ответила я быстро.

Как я ненавидела его в этот момент.

— Хорошо, развязывайте ее. — Сказал Кайл.

Но никто не спешил меня развязывать. Я сжала зубы и постаралась успокоиться, но безуспешно.

— Чего встали как гора хлама?! — Воскликнула я. — Развяжите меня!

— Ты связывал ее брат. — Сказал Карл. — Может, и развяжешь тоже?

— А ты случаем не перегибаешь палку? — Сказал сердито Натан. — Я связывал ее и вдобавок получил по полной, с меня хватит!

Начался спор, никто меня не хотел развязывать. В итоге развязывать меня послали Жана, а точнее толкнули ко мне, тот слегка нервно подошел ко мне. Я улыбнулась ему, и он побледнел.

— Ты обещала не драться. — Сказал он.

— Не будь дикаркой, он просто тебя развяжет. — Сказал Этан.

Признаюсь, больно слышать то, кем он меня считает. Я для него дикарка! Куда мне до Ханны и ее подружек! А чего я хотела? Нужно забыть и как можно быстрее. Жан развязал мне правую руку и я выдернула вторую. Он потянулся к ногам, но я почти крикнула на него.

— Не трогай меня!

Он отошел, и я окончательно освободила руки, кожу на левой руке я содрала, и она сильно болела. Несмотря на боль, я стала развязывать ноги.

— Может тебе помочь? — Спросил Жан.

Я развязала ноги и кинула в них веревку, мечтая сделать как можно больнее. Спрыгнув с парты, подбираю сумку, и сильно хлопнув дверью, ухожу.

Выжитый или скорее раздавленный лимон, вот кем я была в тот момент, когда выходила. В тот день я бродила долго и только под вечер вернулась домой.

Дни шли и я молча сгорала от лжи и горя. Смотреть на улыбающегося Роба было еще хуже. В воскресение вечером я не выдержала и написала Робу, что хочу встретиться с ним в парке. Накинув куртку, пошла в парк. Но, подойдя к парку, и увидев спину Роба, я замерла. Не хотелось делать ему больно. Но враньем, я лишала его того счастья, которого у него не будет со мной! Словно почувствовав меня, он обернулся и улыбнулся, в ответ я не смогла улыбнуться. Я должна ему все рассказать.

— Привет. — Сказала я подходя.

— Ты сказала привет. — Сказал он удивленно.

Я даже не заметила, раньше я бы воскликнула «Салют!» и крепко бы обняла его. Сейчас мои мысли напоминали бы рой пчел, который хотел на свободу. Он всегда был моим другом, пронеслось у меня в голове.

— Ох, я даже не заметила. — Сказала я.

Я сажусь на скамью и он, хмурясь садиться рядом, обнимая меня. До этого я даже не понимала, на сколько мне холодно.

— Что твориться с моей Евой в последнее время. — Говорит он целуя меня в макушку.

С большим трудом я сдерживаю слезы и собираюсь с силами.

— Роб… я больше не могу тебе врать. — Сказала я с трудом.

— Врать? — Переспросил он, удивленно, смотря на меня. — О чем ты?

— Я не люблю тебя. — Сказала я, взглянув в его глаза.

По глазам я поняла, что он сильно расстроился, но попытался скрыть это.

— Ева…

— Нет Роб, ты достоин девушки, которая будет тебя любить всем сердцем… — прервала я его, но он прервал меня, не дослушав, что я хотела сказать.

— Я люблю тебя! — Сказал он отрывисто. — Моей любви хватит на двоих.

Его признание окончательно добило меня. Я больше не могла сдерживать себя и заплакала, вставая и отворачиваясь от него. Сколько я ждала, что он признается, что любит меня, и вот сейчас… поздно, слишком поздно!

— Ева, не плачь! — Восклицает Роб.

Он встает и подходит ко мне, вытирает слезы. Но от его слов я заплакала еще сильнее. Обида захлестнула меня, почему я не смогла полюбить его? Но я любила его, только не как любимого. Как бы я хотела полюбить его и забыть Этана.

— Ева, милая, все будет хорошо, я обещаю. — Сказал он, обнимая меня.

— Роб у нас не получиться. — Говорю я тихо.

— Почему ты так говоришь? — Спросил Роб.

Потому что, я люблю другого. Безответно и слепо влюбившись в твоего бывшего лучшего друга. Но Роб понял все без моих объяснений.

— В чем проблема… ах, кто он? — Спрашивает он осторожно.

— Что? — восклицаю я.

— Ты любишь другого? — Спросил он, внимательно смотря на меня. — В этом проблема?

— Роб…

— Не уходи от ответа. Ты любишь другого? — Настаивал он на ответе.

— Да. — Тихо ответила я.

Услышав мой ответ, Роб горько улыбнулся, но в глазах я видела боль.

— Роб, мне так жаль…

— Не надо… — сказал он и отвернулся.

— Если бы я могла заставить свое глупое сердце полюбить тебя…

— Не говори глупостей. Ты не можешь заставить себя полюбить меня. — Сказал он сухо.

— Я так этого хотела. — Прошептала я.

Роб молчал, я молча сгорала. Я хотела обнять его и подумав, не решилась, было бы не честно с моей стороны. Так подло с моей стороны.

— Кто он? — Неожиданно спросил он.

Я опустила голову, заклиная его, не спрашивать меня больше, кого я полюбила. Я не хотела, чтобы он знал.

— Кто завладел твоим сердцем? — Спросил он, подходя ко мне.

— Роб, не надо. — Прошептала я.

Он приподнял мое лицо, заглянув в глаза.

— Я хочу знать правду. — Сказал он. — Кто он?

Больше не врать, только правда, даже если она горькая? Сглотнув, решаюсь, если он хочет знать, то я должна признаться.